Против течения!
Меня порой спрашивают: почему я вижу в «Матрице» христианский подтекст, когда там битком набито неоязычества, буддизма, кастанедовщины и прочего. Отвечаю я так: христианский подтекст я вижу в первую очередь потому, что я христианка, и ни по какой другой причине. Не сомневаюсь, что, будь я буддисткой или неоязычницей — я бы увидела в нем буддистский или неоязыческий месседж (есть же люди, которые видят эзотерический месседж в Евангелии), но я христианка.
Я не обитательница глухого затвора, мне прекрасно видны в «Матрице» знаки и мотивы других религий — не знаю насчет Кастанеды, но от буддизма там да, есть. И в связи с этим многие поднимают еще один вопрос — как может христианин смотреть фильм, в котором так много нехристианского, да еще и советовать его другим, да еще и писать статьи… На это у меня один ответ, точнее встречный вопрос: вы хотите отдать зрителей «Матрицы» на откуп необуддистам и кастанедовцам? Несомненно, он будут рады столь щедрому подарку, но лично я пока повременю его делать.
Я не думаю, что киноэпопея «Матрица» задумывалась братьями Вачовски как инструмент христианской проповеди — но ведь и алтарь «неведомому богу» строился безо всякого расчета на апостола Павла. Поэтому я не вижу причин отказываться от «Матрицы» как от подмостков для благовестия. Напротив, я нахожу эти подмостки очень хорошими.
Когда поднимают вопрос «оправдание верой» vs «оправдание делами», как-то упускают из виду, что и апостол Павел, и апостол Иаков приводят в пример одно и то же деяние — жертвоприношение Авраама, для обоих вера выливается в действие, а действие мертво без веры. Дилеммы «дела против веры» для апостолов не существует — одно соединяется с другим неслиянно и нераздельно. Попытка спастись делами неизбежно должна показать человеку, что делами он спастись не может и должен обратиться к вере. Спасение верой рождает в человеке жажду действия.
Нео — пример человека, который начинает с действий, того самого сына из Господней притчи, который говорит отцу, что не пойдет на виноградник — а сам идет. Он не верит, что он Избранный — но он верит, что должен, как бы там ни было, спасти Морфея. Можно не быть избранным — нельзя бросать друга подыхать под пытками. Нужно быть достаточно слепым зрителем, чтобы не разглядеть этого в фильме, а разглядеть, что Нео, якобы, начинает верить в себя, в свои силы, и через то обретает сверхмогущество. Нео не то чтобы не верит в себя — он вообще забывает о себе! В фильме это сказано открытым текстом: «Я знаю, что это выглядит самоубийством, но это не так. Я не могу объяснить тебе, почему. Морфей верил во что-то, и был готов отдать жизнь за свою веру. Я понимаю это теперь. Вот почему я должен идти. (…) Потому что я во что-то верю. (…) Я верю, что могу его вернуть».
Часто говорят «у меня нет веры», подразумевая — «у меня нет соответствующего эмоционального состояния, чтоб сделать то-то и то-то». Пример Нео очень показателен: он не ждет появления соответствующего состояния. Его обмен репликами с Танком перед рейдом на штаб агентов — «Что вам нужно, кроме чуда? — Оружие. Много оружия», — перекликается с фразой св. Жанны д’Арк: «Солдаты будут сражаться, и Бог пошлет им победу».